из пачки все его мысли. Потом достал спички. Чиркнул в ладонях. Затянулся. Ох, блаженство! Дым добрался до самых пяток... Еще разок... Ожил, словно протер глаза холодной водой. Потом через плечо протянул сигарету товарищу. Тот затянулся дна раза и сунул сигарету в землю, погасил. Такая у него была привычка. Бросал, не докурив до половины. Боялся подпалить усы. Не курильщик, а находка для собирателей окурков —разгуливай себе с палочкой, накалывай на гвоздик.
Третий, не поднимая головы, пробормотал:
— Напустили тут сладкого дыму.
— Мы думали, ты уснул.
— Вроде забылся немного. С женой говорил...
— Сказала, возвращайся обратно?
— Нет. Говорит, поняла. Все тебе опротивело, дышать стало нечем. Все тебя угнетало. Ко всему охладел. Натерпелся несправедливости, вот так! За что ни брался, все из рук уплывало. Как ни крути, надо было искать какой-то выход... Надо-то надо, но я-то в чем виновата? Кто заменит отца троим ребятам, которых прицепил ты к моему подолу? И потом, разве нельзя