тонули, задыхались. Их калечило, давило, разрывало на части. Они погибали в воде и в тесных отсеках. Они оставались навсегда с кораблем, и одним ударом волны их смывало за борт.
Их вспоминали и о них забывали. Их награждали и не награждали. Им ставили памятники.

У нас столько памятников, просто беда – один на другом. У нас тьма памятников. У нас частокол из памятников.
Люди не рассчитаны на подобное напряжение. Они не рассчитаны на постоянные испытания прочности.
Они хотят жить, растить детей, устраивать застолье, радоваться.
Они же работают. Изо всех сил.
Подводные лодки – их труд, их забота, их дело, и они стараются сделать его как можно лучше.
Они не рассуждают о мужестве, героизме, чести, совести, долге.
Я ни разу ничего такого не слышал. Это не их слова.
Они не поднимают бокалы «за Родину» и «за наш Российский флот», разве только состарившись, выйдя на пенсию. Это не их тосты и не их речи.
Они могут разве что выпить «за тех, кто в море», над или под водой, и за то,