меня. Когда я объясню вам, в чем состоит мой долг, вы все поймете и, думаю, будете сочувствовать мне. Однако до той поры вы можете простить меня, моя дорогая? Можете?
Флора смотрела на него, выражение ее лица не менялось. Ее рука нерешительно выскользнула из муфты. Он обнял Флору и крепко поцеловал в губы, а в тумане над ними вырастали и таяли тени танцоров.
— Можете? — настойчиво переспросил он. — Вы можете простить меня?
— Простить? — Она в изумлении запнулась. — Ах, Джек, что же здесь прощать? Не подшучивайте надо мной. Прошу вас! Этого я бы не вынесла.
Тут Чевиот вспомнил о присутствии терпеливого кучера, ждущего снаружи, чтобы открыть дверцу кареты, и отпустил Флору.
Она тоже играла свою роль. Поправила волосы, одернула в двух-трех местах платье, словно находилась в карете одна. Однако ее лицо было покрыто румянцем, а глаза потуплены, когда Чевиот, спрыгнув с подножки, помогал ей выйти. Флора сунула ему в руку два пригласительных билета.
— Вы не в вечернем костюме,