так же, как лицо мистера Ричарда Мэйна.
— Фредди! — с неподдельной радостью воскликнула Флора и протянула ему левую руку.
— Флора! Как я рад! — вскричал юноша по имени Фредди. Он наклонился и, страстно причмокивая («м... м... м...»), поцеловал ей руку, потом выпрямился с очаровательным покачиванием.
— Ей-Богу! — с воодушевлением добавил он. — Вот уже... сколько же? Четырнадцать дней? Точно! Ей-Богу, по крайней мере вот уже четырнадцать дней, как я не видел вас. — Он погрозил Чевиоту пальцем в белой перчатке и расхохотался. — Ну, ты плутишка! Ну да
ладно." Я завидую вам. Так, значит, вы туда, — он показал рукой вверх, — на танцы?
- Нет, Фредди, не сейчас, — Чевиот заставил себя произнести это имя. —Правда...
«Правда, — подумал он, — что человек, который начинает задавать себе вопрос: «Кто я, собственно, такой? Чем я занимаюсь?» — созрел для смирительной рубашки».
К счастью или к несчастью, эти болезненные рассуждения были сметены в сторону. Молодой гвардейский